Уменьшить шрифт Сбросить шрифт Увеличить шрифт

Russian

English

Russian

English

Требуются: врач функциональной диагностики, врач УЗИ, врач-анестезиолог-реаниматолог пит опсм, секретарь с опытом работы 5 лет свободно владеющий английским и немецким языком, диетсестра с переподготовкой и опытом работы по специальности 5 лет, медицинская сестра радионуклиидной диагностики для работы в радиоизотопной лаборатории, уборщик служебных помещений (без вредных привычек), медицинские сестры

"Да мы везунчики, и сын у нас красавчик". История мамы, которая родила после пересадки двух органов

В 2014 году Марине Ананич сделали операцию по пересадке почек и печени, а через два года они с мужем стали родителями Егорки. Это первый и пока единственный случай в Беларуси, когда после пересадки сразу двух органов женщина смогла родить здорового малыша.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Мама, папа и сынок сейчас живут в высотке в минских Шабанах. Василия, а он работает дальнобойщиком, прямо перед нашим приездом срочно вызвали в рейс.

— У нас так часто — папа в международных командировках, а мы с Егором ждем и растем, — встречает нас Марина. Малыш что-то щебечет на своем языке. И мама, которой сейчас 32, вспоминает себя ребенком.

— С детства я сильно болела: врожденный поликистоз почек и печени. Говорят, это наследственное заболевание, но ни у родителей, ни у бабушек такого не было, только у меня и младшей сестры. Тани из-за этого не стало. В 7−8 лет в Германии мне сделали биопсию печени, сказали: все плохо. Шансов, что буду жить, минимум. А потом я подросла — и вдруг мне стало лучше. Даже инвалидность не оформляли, махнули на все рукой. Чувствовала я себя хорошо, хотя анализы показывали, что не очень. Периодически лежала в больницах, затем поступила в медколледж. В общем, не обращала внимания на свое здоровье, не думала, что со мной может что-то случиться.

По маме сложно догадаться, что она сильно болела. Она много улыбается, где-то шутит и вообще рада жизни. Только лицо сына просит не снимать: малыш еще, плохая примета. Соглашаемся и возвращаемся к ее истории. А точнее к тому моменту, когда Марине было 28. Она уже семь лет работала в детской областной клинической больнице в Боровлянах, здоровье не подводило, а потом как накрыло: слабость, тошнота. Стала сильно худеть и чесаться — «в организме накапливались плохие вещества».

— Я простыла, пошла в поликлинику, врачи увидели анализы — и срочно меня в нефрологию, — продолжает мама. — Оказалось, почки почти не работают, немедленно отправили на диализ. А он перитонеальный, и четыре раза в день нужно через трубочку менять жидкость в животе. Для меня, молодой девушки, это было шоком. Я, пока лежала, насмотрелась на бабушек с этими трубками. Когда мне говорили: у вас может быть такое же, я этому не верила. Не принимала, что буду ходить, как бочка.

«Все воспринимала с недоверием. Ну, а как? Тебе заменят два органа, и ты останешься жить?»

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Сейчас о тех событиях Марина вспоминает с легкой иронией. А тогда было страшно. С работы ушла, оформила инвалидность. С будущим мужем у них уже были планы. Их нужно было менять, только сначала сообщить об этом Василию. Первый день боялась, во второй по телефону рассказала.

— Почему по телефону? Мне сложно объяснить, мы ведь уже два года встречались. Почему-то было страшно. Переживала, как он отреагирует.

— А он не знал, что у вас проблемы с почками?

— Знал, но тут нужно было сообщить, что почки отказали.

— И что он?

— Приехал в больницу, сказал: нужно лечиться. А недели через две позвал замуж. Он у меня такой — оптимист. Помню, расстраивалась, что осталась без работы, Вася успокоил: «Я буду тебе зарплату выплачивать». До сих пор слово держит.

Марина много плакала, врачи же обнадеживали: существуют операции по пересадке почки. А это значит — вторая жизнь. Пациентку оформили в лист ожидания на донорскую почку. И тут — на печени у нее медики заметили какие-то пятна. Биопсия показала: доброкачественная опухоль. Тогда решили: с почкой нужно обязательно пересаживать и печень.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Я восприняла все это с недоверием. Ну, а как? Тебе заменят два органа, и ты останешься жить? Вася убеждал: все получится. А меня как-то так подкосило… Дома процедуры заливания-выливания — все в ванной, не хотела, чтобы он видел. Он подыгрывал, и мы делали вид, что и нет этой трубки. Конечно, я плакала, но старалась не показывать ему своих слез. Не хотелось казаться слабой.

— Но женщин любят за то, что они слабые.

— Возможно, но у нас было так: он берег меня, а я его.

«Родители рассказывали: ждем-ждем, других пациентов выкатывают, а тебя все нет»

Свадьбу запланировали на сентябрь 2015-го. 31 марта у Марины зазвонил телефон.

— Вася был на работе, а я занималась чем-то по дому и не слышала, как мобильный вибрирует, — она снова возвращается к тем событиям. — А потом смотрю — куча пропущенных от мамы. Перезваниваю, а она: «Врачи не могут до тебя дозвониться. Собирайся в больницу, донора нашли!». Сразу подумала: какая неудачная шутка. А потом дошло — и тут же: «Что делать?», «Так быстро?», «Что с собой брать?». Запрыгнула в такси, набрала Васю. «Ох, е-мое» — вот правда, это были первые его слова.

Операцию назначили на шесть утра. Длилась она около восьми часов.

— Родители потом рассказывали: ждем-ждем, других пациентов выкатывают, а тебя все нет.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

На третий день после операции медсестра, которая чистила дренажи, увидела в Маринином кровь. Началось внутреннее кровотечение.

— В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Знаете, чего больше всего боялась? У меня не было с собой телефона, не могла никому позвонить. Думала, умру и ни с кем не попрощаюсь. Снова повезли в операционную, а у меня одна мечта: только бы проснуться.

В больнице Марина пролежала меньше месяца. Анализы — хорошие, только ходила крючком: швы не пускали, такие большие были.

— Родные все ругались: «Почему ты сгорбилась, как старушка?».

— А Вася что?

— Был рядом, и если что-то страшное, наоборот, переводил в шутку. Первое время, когда меня выписали, мама с нами жила, помогала. А потом все на него легло: постирать, убрать, приготовить. Но я ни разу не видела его грустным.

Сама же Марина плакала: боялась, что поправится или похудеет и уже купленное свадебное платье не подойдет. Хотелось праздника.

«Муж сказал не бояться, в случае чего пообещал постелить батут»

Пока общаемся, Егор внимательно наблюдает — и вдруг в слезы, тоже хочет побольше внимания. Мама рассказывает: ведет он себя так редко. Даже по ночам не мешает родителям спать, может, чувствует, как непросто им было на него решиться. Тогда, после свадьбы, пара даже не говорила о детях.

— Вычитала, что с пересаженной почкой можно беременеть через два года после трансплантации, — говорит Марина. — Но понимала: у меня два чужих органа, так что и через три года, наверное, ничего не получится, хотя мы с Васей очень хотели ребенка. Завидовала женщинам, которые гуляют по улице с детками за руку, в коляске — и еще беременные.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

— Так хотели малыша?

— Ну, а как семья без детей? И вот однажды во время консультации врач говорит: «Пройдет годик после операции, и можно подумать и о беременности, а еще через год рожать». Мы были счастливы, может, поэтому Егорка и появился у нас всего через год.

Вася, кстати, только после УЗИ поверил, что станем родителями. Хотя тогда мы не знали, поддержат ли нас врачи: все-таки я принимала препараты, вдруг они бы повлияли на ребенка?

В поликлинике, к которой Марина изначально относилась, так и сказали: нужно прерывать беременность.

— Врачи предупреждали: «Вы понимаете, на что идете?! Вы прыгаете с 9-го этажа с нераскрытым парашютом», — цитирует она, сохраняя устрашающую интонацию.

— А Вася что?

— Сказал не бояться, в случае чего пообещал постелить батут, — смеется. — Мы подумали: что будет, то будет. Раз Бог дал возможность, значит, все должно получиться. Потом меня направили в «Мать и дитя», анализы все время были хорошие. И 16 ноября 2016-го родился здоровенький Егор.

Фото: Дарья Бурякина, TUT.BY

Когда увидела его, это был такой счастливый момент. Звоню мужу, он как раз был в рейсе в Казахстане, — не снимает. Написала СМС и даже пригрозила: не успеешь до выписки вернуться, назову, как я хочу, а не Егором. Успел.

— Нет, я вообще долго была пессимистом. А потом, когда это все на нас свалилось, перестала плакать. Нужно бороться, а не сдаваться, и желательно с улыбкой. Думаете, мы хоть раз пожалели, что все это с нами случилось? Да мы везунчики, и сын у нас красавчик.

 


Читать полностью:  https://news.tut.by/society/542315.html